Помочь проекту

Карточка Сбербанка
2202 2002 3251 0501

Другие способы

Оренбуржье на фото

  • Исторический музей сельскохозяйственной техники. Посёлок Васильевка

Комментарии

Login Form

6 июля 2005 года

Вильям Савельзон

Вовремя подать мысль

Отцов-основателей Оренбурга и губернии, если опустить несколько не столь ярких фигур, трое: Кирилов, Неплюев, Татищев. Но к ним можно приплюсовать еще и Абулхаир-хана. В Актюбинске на центральной площади стоит красивый большой памятник ему: обернувшись к своим сородичам твердым плоским азиатским лицом, бронзовой рукой он им указывает на север, на Россию.

Абулхаир со своим родом просился в российское подданство, чтобы устоять в борьбе с врагами, и получил от императрицы Анны жалованную грамоту: принять. А Кирилов через своего толмача Тевкелева подал ему мысль просить Анну построить для защиты его владений русский город-крепость.

И через некоторое время появились Оренбурги сначала на месте Орска, потом Красногора, а потом и на нынешнем месте.

Денег - завались

Оренбург сразу же стал торговым центром. Но тут же ощутилась проблема: денег с юга везут много - северных товаров не хватает. Персидский Надир-шах награбил в завоеванной им Индии столько, что и ему хватило, и рядовые бухарцы и хивинцы приезжали на оренбургский Меновой двор с мешками индийских рупий и слитков серебра. И скупали, обменивали все, что им предлагалось.

По-нашему, был острый дефицит товаров, в основном изделий из металлов и тканей. Что делать? И тогда Неплюев, первый оренбургский губернатор, послал, тоже по-нынешнему, в командировки купцов - в Москву, Казань, другие торговые города: уговаривайте срочно везти в Оренбург товары, «иначе азиаты будут отохочены от приезда в Оренбург в большом числе».

Помогло. Меновой двор, Гостиный двор вскоре стали крупнейшими торговыми центрами.

Где эта улица, где этот дом?

Благодаря тому, что Василий Андреевич Жуковский был не только выдающимся поэтом, но и прекрасным рисовальщиком, мы имеем возможность увидеть -ведь фотография в те времена еще не была изобретена - тогдашнее Оренбуржье.

Он ехал в свите наследника престола - будущего императора Александра Второго. Вел краткие дневниковые записи. И рисовал. Сохранился рисунок Орска - известная каждому орчанину Преображенская гора в Старом городе с церковью на вершине. И два вида Оренбурга. Один с юга, из Зауральной рощи, ближе к нынешнему автомосту. Второй вот этот. Кто хорошо знает Оренбург, догадайтесь, что изображено?

Рисовал Жуковский примерно с того места, где находится дом, известный в городе как архиерейский, это в районе междугороднего автовокзала. Тогда двухэтажный дом - госпиталь, а дальше обсаженная деревьями дорога ведет в город, храмы и дома которого видны вдали.

Вид на Оренбург с севера

Вид на Оренбург с севера

Рисунок В.А. Жуковского, 1837 г.

Дамы, дамы оренбургские

Папа Николай Первый дал в этой поездке наследнику строгие указания. В частности, «вставать в 4 часа утра, ехать в 6 часов, не останавливаясь для обеда или завтрака на дороге до ночлега». Указал даже, с кем из дам что танцевать, если случится бал в губернском городе, где можно было сделать краткую остановку: со знатными -польский, просто с молоденькими - французские кадрили.

Мчались колонной из 11 экипажей, с 37 лошадьми. Маршрут был большой: из столицы - на Волгу, дальше на Средний Урал, Западную Сибирь. Возвращение через Оренбург. Цель - «узнать Россию, сколько сие возможно, и дать себя видеть будущим подданным».

И в этой гонке почти четыре дня наследник прожил в Оренбурге. Почему? Его флигель-адъютант полковник Юрьевич (это фамилия с ударением на «е») объяснил: оренбургский губернатор Перовский «мастерски успел соединить европейские удовольствия с азиатскими потехами».

Гостям показали скачки на лошадях и верблюдах, скакали полуголые киргизские (казахские) мальчишки, плясали. И экзотику: заклинание змей, хождение босиком по острым саблям, азиатскую борьбу, устроили чай в кибитке.

Там же, в степи, закатили бал. Жуковский в дневниках это слово выделил курсивом, наверное, очень впечатлило. И, забыв строгие наставления отца, наследник танцевал с оренбургскими дамами до часу ночи. Ну и дамы в Оренбурге!

Человек «со всячинкой»

Любопытный человек был самый яркий правитель Оренбуржья Василий Алексеевич Перовский.

Думаю, разгадка его очень противоречивой натуры проста. Все знали и судачили, что он внебрачный сын графа Алексея Кирилловича Разумовского. А полученная им фамилия хотя и на аристократическое -ский, сконструирована из названия нынешнего района Москвы, а в то время села Перова, которым владел граф.

Наверное, этот комплекс неполноценности отравлял ему жизнь и был одной из причин резких перепадов его характера и карьеры.

- Товарищи! Нас ожидают стужа и бураны и все неизбежные трудности степного и зимнего перехода, - так проникновенно обратился он к своим солдатам, выступая в 1839 году из Оренбурга в несчастливый поход на Хиву.

И этот же человек приказал во время похода казнить одного из «товарищей» - солдата, который позволил себе выразить недовольство тем, что погибших не хоронят по христианскому обряду, а лишь забрасывают снегом.

Случались дни, когда он бывал, по воспоминаниям современников, «добр, как ангел», человечен и справедлив. Рассказывают, что один из генералов, его подчиненных, узнал, что ссыльный Шевченко вопреки приказу императора продолжает рисовать. И поспешил с доносом.

Василий Алексеевич выслушал доклад, грозно взглянул на генерала и сказал со значением:

- Генерал! Я на это ухо глух. Потрудитесь повторить мне с другой стороны то, что вы сказали!

Генерал сразу все понял и, перейдя к другому уху Перовского, стал докладывать что-то, к Шевченко не относящееся.

А дочь Владимира Даля Екатерина вспоминала: «Отец говаривал, что ему трудно было постоянно относиться к Василию Алексеевичу, как должен относиться подчиненный к своему начальнику, что Василий Алексеевич был, по выражению отца, «капризный ребенок»; то выражал желание брататься с ним, то вдруг вытянется перед ним и примет начальнический вид».

Он был упрям. К февралю 1840 года всем было ясно, что поход на Хиву начат в неудачное зимнее время и не подготовлен, что надо поворачивать назад, чтобы спасти

хотя бы часть войска. Наконец он это понял и сам. И - натура благородная - написал: «Чтобы извинить, чтобы оправдать неудачу, необходима жертва, и этою жертвою мне нельзя не быть».

Но был императором прощен, а потом и возвращен в Оренбург на второе губернаторство. Однако разъедала душу, глубоко сидела в этом самолюбивом человеке память о неудаче, во многом и по его вине. И наверное, поэтому во втором, удачном походе в Хиву в 1853 году он рисковал собой безмерно и картинно.

Перед штурмом Ак-Мечети специально, на виду у всех, в том числе и у неприятеля, велел поставить свою палатку у стен, на открытом месте. И чуть не погиб при обстреле, ядро упало рядом с ним.

Потом подъехал под самые стены для личных переговоров о капитуляции крепости. По нему стали стрелять. И что он написал начальнику крепости, невежественному азиату? Укор, что стреляли «предательским образом, а это не водится между честными воинами». Сам-то Перовский был рыцарем. Недаром в его кабинете стояла закованная в латы, с мечом и щитом фигура рыцаря в человеческий рост.

«Соловьи» в Оренбурге

Какая неудача, что разминулись Пушкин с Алябьевым! Всего на какой-то месяц. Они бы и познакомились, и, может, результаты были бы дивные - произведения талантливого композитора на стихи талантливого поэта.

Почему они «соловьи»? Считается, что известное стихотворение Антона Дельвига «Русская песня» - «Соловей мой, соловей...» - посвящено его ближайшему другу еще с лицейских времен Пушкину и его судьбе. «Ты куда летишь, летишь?» - это о южной ссылке поэта.

В Оренбурге это стихотворение наверняка знали, ведь жена Дельвига активно переписывалась со своей оренбургской подругой Сашенькой Семеновой-Карелиной, посылала ей новые пушкинские стихи, благодаря чему в захолустном Оренбурге некоторые творения Пушкина узнавали раньше, чем столичная публика.

«Русскую песню» положил на музыку Александр Алябьев. Она была чрезвычайно популярна тогда, ее пели и в светских салонах, и в мещанских квартирах. И сейчас этот известнейший романс поют во всем мире.

Алябьев был человеком азартным, игроком. Как-то играл у него в доме в карты помещик Времев. Видимо, произошла ссора и драка. Времев скончался. И хотя обстоятельства дела так до конца и не были выяснены, Алябьева лишили чинов, орденов (а он между прочим участник войны 1812 года) и сослали. Сибирь, Кавказ.

И вот как раз когда Пушкин осенью 1833 года приехал в Оренбург, губернатор Перовский получил уведомление, что под его опеку переводится ссыльный Алябьев. Может быть, он рассказал об этом Пушкину. Но встретиться «соловьям» было не судьба.

Скачать

You have no rights to post comments

Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter